"АЛАМ" - Лезги културадин журнал

15№2 (16) ДЕКАБР 2016
Новый номер журнала "АЛАМ" уже в продаже!
Ознакомиться с темами номера можно тут.

И жизнь короткая, как день

Сакит КючериО творчестве Сакита Кючери. 
"19 апреля 2010 года рутульскую поэзию покинул один из крупных мастеров художественного слова Курбанов Сакит Махмудович. Рутульская и азербайджанская поэзия утратила яркую звезду - так отреагировала на утрату ашуга, поэта, импровизатора книга, посвященная памяти разностороннего таланта, знатока восточного уровня, который сочинял на родном рутульском, азербайджанском, лезгинском языках. Его вполне можно назвать и сыном всех этих народов.
Книга, изданная благотворительным фондом "Агабала", является данью памяти друга Сакита- Агабалы Агабалаева, содержит богатый материал не только ашуга, но и многих ценителей его творчества. Естественно, авторы этих строк не могут не отталкиваться от этих оценок, поэтому вправе их поблагодарить за известные и до сих пор неизвестные их отзывы о большом ашуге, поэте, патриоте не только своей малой родины- Рутула, но и всего Южного Дагестана и братского Азербайджана.
Сведения о жизни и творчестве множества друзей, исследователей и популяризаторов его творчества Имамедина Агабалаева, Светланы Махмудовой, Ш. Ибрагимова, С. Арутюнова и других, воспоминаний о встречах с ашугом впечатляют искренностью, правдивостью, зачастую их читаешь и зачитываешься.
В целом ашуг предстает как мудрейший горец, знающий жизнь и умеющий применить свой дар в любых ситуациях.
Чтобы не быть привязанными к книге полностью, заметим, что с удовольствием и весьма компетентно подобранный иллюстрированный материал, особенно фото-иллюстрации, демонстрируют полноту жизни ашуга и его окружения, прелести гор, встречи с интересными людьми.
Поэтический мир его творчества многообразен. Это видно по проделанной огромной работе по сбору, систематизации, публикации материала. Основной лейтмотив заключается в том, что все, знавшие Сакита Кючери, скорбят по нем искренне, что потеряли друга, человека, земляка, ашуга, поэта, алима и мыслителя.
Молодой лезгинский поэт Владик Батманов посвящает Сакиту следующее стихотворение.

АШУКЬ САКИТ КУЬЧЕРИДИЗ

Ви тIвар, Сакит, чи рикIера авазва,
Ви пак тир чIал даим мецел рахазва,
Чуьнгуьр кьуна, зунни рекьел алазва…
Гьайиф, ашукь чавай къакъат хьана хьи.

Халис устад, абур тир вун чуьнгуьрдин,
Ашукь тир вун, сес авай са билбилдин.
Зурба ашукь тир вун лезги чи халкьдин,
Чуьнгуьр цлал, тек яз, баят хьана ви.

Машгьур хьанай ви тIвар вири дуьнядиз,
ЭкъечIдай вун пашман гуьгьуьл шадариз.
Гич тай хьанач ви ажайиб сесиниз,
Тезенаг ви гъиляй ават, хьана хьи.

Женнет багъда авай са билбил хьайи,
Саздал алай симерикай са сим хьайи,
Агьмеданни Саидан кьве вил хьайи,
Гьайиф, ашукь, чавай къакъат, хьана хьи.

К сожалению, при жизни ашуга весь его божий дар, его творения получили оценку недостаточную, поэтому скорбь по ушедшему проходит сквозной нитью во всех оценках о нем. Строки о жизни Сакита Кючери и его произведения, если будут нанизаны как золотые памятники на одну нить, то эта нить протянулась бы на многие километры.
Вот как скорбит Ш.Ибрагимов. "Совсем недавно, перед его кончиной, я встретился с ним (ашугом) в г.Махачкале в кабинете профессора Светланы Махмудовой. Мы договорились и решили организовать юбилейный вечер, посвященный долгой творческой жизни нашего замечательного земляка Гаджи- Юсуфа Меджидова из Ихрека. Буквально после этой встречи Сакит едет в горы к Гаджи- Юсуфу, но по пути остановился у своего односельчанина Ахмеда-балабанчи, который проживает в с.Куйсун Магарамкентского района. Там за стаканом чая тихо скончался Сакит". Не себе готовил Сакит юбилей, а своему собрату.
Читая такие строки об ашуге, невольно входишь в мир рутульцев, интерес к истории которых за последние годы заметно сдвинулся с мертвой точки, и многие сведения о рутульцах заставляют задуматься не только доброжелателей, но и злопыхателей.
Мы позволим себе немного конкретизировать и привести хотя бы один пример на эту тему. "Я служил своему народу словом и музыкой"- так он высказался в одном из своих поэтических творений.

АЙ САМУР
(на рутулском языке)

Са мизифан йувду чIилир валгады
Ми мирийе гъу дишма бес, ай Самур.
Рутул, лезги, цIахур, авар, лак, туьрк
Ви гъуду халкь, гъуду нафас, ай Самур.

РаIхъ куьвуькIуьр гъуду «Гутон дагъ» ала,
ОIгълоIвуIчIуIр шуIмды багьче- багъаала.
Йыгъа- йуьше бизар чуIгъуIд йи гьвала
Гъуду зийаь севине мес, ай Самур.

Гъу йаIгъ виъи ми сувумуд, йайлахмыд,
Берекет ви багъ- бахчидид, чайлахмыд,
ШуIмуIд туьркуь, шуIмуIд аваз- булахмыд,
Гъуду нере, ви гъуду сес, ай Самур.
Гьар тарихде лархыр гьар са сур йугьуд,
Гагь Алпан, гагь Къулан йишир тур йугьуд.
Лезгейши гъад йок йугъуд и, нур йугъуд,
Хайриди хьув, ччанде гьевес, ай Самур.

Чишинешде хьидмыд карна чIал сыдейл,
Дерйе чуIвгъуIд гьу лоIвчIуIне аIршыIдейл.
Мусурманар квал читшине гьар сыдейл,
Душманада чуIдгъуIд дилес, ай Самур.

Должны заметить, что так мог сказать истинный знаток истории своего народа, потому он не хвастается своей историей, а просто говорит об этом, как обыденном, состоявшимся фактом. Не об этом ли свидетельствуют интересные наблюдения ученых и исследователей хотя бы о языке рутульцев, топонимике, и присутствии в ряде памятников мирового значения сведений о рутульцах, о Хинове (Хнов), об их доблестях? В этом плане рекомендовали бы обратиться хотя бы к одной статье С. Махмудовой, посвященной анализу "Слова о полку Игореве". Обратившись к первоначальному древнерусскому тексту "Слова…", где есть "хиновские стрелки", она обнаружила, что автор текста говорит ясно о Хинове, наряду с такой страной, как Литва. Там же четырежды встречается слово Галици, то есть какой- то Гал, "гаргары", к которым относились и Хиновцы, называли свою страну "Гал". Не будем углубляться в историю, но то что рутульцы и их история все еще ждут своих исследователей- это очевидно. Этот пробел восполнен также изданием совсем недавно "Русско-рутульского словаря", составленного той же Светланой Махмудо­- вой. Факт очень примечательный.
Вернемся к Сакиту Кючери. Обращение к его творчеству, названиям его произведений убеждает в мысли о многогранности его таланта, разносторонности тематики, круге общения и, естественно, состязательности, обязательном для формы и содержания ашугской поэзии. "Старая лошадь худой станет, а не способным нет" (народная поговорка "Старый конь борозду не портит" переложена в более широком понятии, чем "борозду не портит"), "Приход друга- исцеление для больного", "Чем недостойный мужчина, женщина лучше", "Сабине", "Мой народ", "Эти горы", "Родина", "Привет, горы", "Знай", "Береги" и многие другие его шедевры- это уроки, преподанные нам мудрым, умным и очень ответственным представителем небольшого, но просвещен­- ного народа- рутульцев. Примечательно, что путешествуя (это важная черта и признак ашугской поэзии), аккомпанируя сам себе на сазе, под музыку чунгура, "балабана" и "дафа" (термины, присутствующие в восточной ашугской поэзии), ашуг постоянно держит слушателей в напряжении, на пульсе; он одинаково говорит с "визави" и присутствующими, демонстрируя тем самым не только свою эрудицию, но и выполняя воспитывающую роль свою и как педагог- воспитатель.
Сакит пишет, что не помнит, когда написал свое первое стихотворение на родном языке. Но плавно переходит к рассказу о своей малой родине, о Муганской степи; всю свою недолгую жизнь был собирателем песен, музыки, учился в тесных взаимосвязях и взаимовлияниях с соседними культурами, рассматривал все собственные достижения, но не переоценивал их. Его интересовали не менее рутульскоязычных певцов и носители других языков, так как традиционно каждый южнодагестанец знал азербайджанский язык и сочинял на нем тоже песни. Традиционными были состязания ашугов, где он охотно участвовал, не уставал открывать для себя все новое в народном творчестве. Очень любил природу: горы, реки, поля.
Творения Сакита настолько были не систематизированы, что классифицировать их по жанровым, тематическим признакам просто невоз­- можно, да и не нужно. Каждый исследователь может выбрать для анализа любой цикл.
Однако, заметим, присущий многим ашугам жанр- словесный диалог типа состязания, послания, состояние человека и тела (например, "Седина"), носят многожанровый характер. Что касается самого слова "ашуг" (и его производного - "ашугская поэзия"), есть расхождения о его происхождении. Хотя надо признать и тот факт, что наиболее ранние сведения о народных певцах- поэтах содержатся еще в армянских источниках: их называли "гусанами". Известно и то, что они же под названием "мазан" жили и творили среди лезгиноязычных народов еще до появления ислама. В Азербайджане и Иранском Азербайджане в ряде городов ашугское творчество также имело широкое распространение. Мы бы рискнули Сакита отнести к ашугской плеяде не только и не столько последователем этих школ, а как ашуга-реалиста с "собственной полкой" на всекавказской ашугской территории. Мы уверены, что на основании изучаемого в Дагестане и Азербайджане творческого наследия можно говорить об ашугском пласте в поэзии наших народов как особом поэтическом видении мира. Это подтверждается и тем, что в Армении, скажем, ашуги выступают сольно, поют и играют, но в отличие от них ашуги изучаемого нами региона используют мимику, движения, драматизацию, т.е артистизм и театрализованность всего представления и торжества. Хотя развивать этот пласт художественного творчества по региональным признакам и границам совершенно не нужно. Интернациональное происхождение ашугского творчества очевидно.
К примеру, песня "Друзьям", которая начинается обращением к творцу (к Аллаху), заканчивается строкой "В домах друзей не будет пусть печали".
Вполне закономерное понимание во исполнение наказа всевышнего домам друзей. Казалось бы, ничего нового нет в этом, но поэтический мир Сакита таков, что, вероятно, этим самым поэт- ашуг наставляет и в некоторой степени исправить этот порок- друзья не должны привести к печали. Философски? Да, конечно. Или другое: "Дождинки дробью по лачуге бьют, ты словно слышишь барабанный зуд", а заканчивается: "Суровость есть в горах, священна честь, от них нисходит тут любая весть! И как Сакит сегодня тянет песнь, так горы говорят, и так поют". Сквозь свое сердце проносит ответственность за гармонию в жизни, об этом поет Сакит. А рефрен "Так горы говорят, и так поют", повторяющийся во всех четырех четверостишиях, призывает прислушиваться к горам, рекам, седым скалам.

САМУР

В долине ты течешь правитель-маг,
Ты символ веры и любви, Самур
С цахуром вместе лезгин, аварец, лак
Рутул и агул они твои, Самур.

С Кутана ты свой начинаешь путь,
Садам и цветникам опорой будь.
Ты радуй нас плохое все забудь,
На берегу твоем все мечты, Самур.

Твой буйный нрав характер этих гор,
Ты родников мотив и разговор,
Ты песня этих мест из давних пор,
Растишь деревья и цветы, Самур.

Алпаном был, Куланом средь теснин,
В тебе слились земли и неба синь.
И свет предобрый на лице лезгин,
Ты им даруешь только ты, Самур

Пусть братом будет и другом друг,
Сплотить сумеешь ты людей вокруг,
Вокруг тебя совьется братства круг,
Ты символ дружбы, красоты, Самур.

(Перевод Ф.Гэрибсэс)

Песни- посвящения занимают в его творчестве заметную сторону "Доктору Джахангиру" ("О доктор мой, таинственный Лукман, порой и жизнь моя в твоих руках. И сладкий (иногда- подчеркивает, что не всегда, "сладкий"), и горький твой дарман, Спасает жизнь", и отсюда мораль- молодые должны следовать за доктором Лукманом.

ДОКТОРУ ДЖАХАНГИРУ

Создатель первый, кто придет помочь,
Вторым должны успеть с надеждой доктора.
Сумеет если вылечить недуги душ.
Такой лукман для нас чудесник, он могуч.

(Перевод Ф.Гэрибсэс)
Продолжая эту мысль, Сакит подводит нас к философскому обобщению, в песне "Седина" мысль, что не потому пришла седина на голову, чтобы "Главу (голову) вот так не хочется терять". Время не только берет свое, но и предупреждает подрастающее поколение, что доктор "не шахский брадобрей, и с ним готов идти к бою". Даже поэтические строки "Надгробный камень будет надо мною" подчеркивает настроение поэта "От участи своей сбежать не смог".
Наиболее трогательным, нам кажется, является песня-послание "Имя доброе сберег"! И здесь имеет место не восхваление героя, а рассказ, каким должен быть человек, чтобы оставить свое доброе имя потомкам.

ИМЯ ДОБРОЕ СБЕРЕГ
(Памяти моего родственника Агабала)

Еще один мудрец покинул Хнов,
Который прожил жизнь в почете.
Слова лучи, тепло от этих слов,
Сродни заветной святости мечети.

Добро свершал и в море он бросал,
И бедным не был, и нужды не знал,
Изнанку льстецов давно познал,
Места свои сберег родные эти.

В словах своих тактичен, как мудрец,
Во всем примерен и надежен как отец,
Он славный аксакал и знания венец,
Юдоль он вызнал бытия на свете.

Он мудрым был и этим знаменит,
Не дал себе соблазна кем-то возомнить,
Кто жил в почете средь людей, Сакит,
Никто не сможет позабыть на свете.

(Перевод Ф.Гэрибсэс)

"Еще один мудрец покинул Хнов"- начало. Ашуг поет о том, что ушел человек еще один, "проживший жизнь свое в почете". Подчеркивает, что в ауле немало было мудрецов, и его родственник не один, а призывает следовать остальных, живых, что из жизни уходить надо, сберегая эти свои родные места. Говоря удивительно честно о своем герое, завершает так, как будто Сакит сам себя учит, каким быть: "Кто жил в почете средь людей, Сакит, Никто не может позабыть его на свете".
Завершая некоторые свои беглые наблюдения над творчеством славного сына Кавказа, надо еще раз склонить голову перед Сакитом, человеком мудрым, умным, скромным, хотя мог бы похвастаться тем, что живя в трудное время, на границе смены многих ценностей, потерял много друзей, остался самим собой. Он учился у самого ашуга, устада Шемшира. Остался приземленным, доступным, во многом эмоциональным, но своеобразным. Не написать об этом был бы грех, хотя передать его творчество во всей красе вряд ли получится.
Шемшир, учитель Сакита великий ашуг, просветитель, потому во многом своим ведением мира Сакит руководствовался его принципами. После событий в Келбаджаре, когда братские азербайджанские и армянские народы были кем-то приведены в противостояние, Сакит пишет в форме послания к родным, что "Страна огней в огне раската", сожалеет, что не был на вечере о памяти Шемшира, но о последних днях великого устада и своего учителя вспоминает с трепетом. Не ворочая историю с армянами, чтобы не вскрывать кровоточащие раны, Сакит переходит к воспоминаниям о Дагестане, Дербенте, о культур­- ных связях ашугов двух народов, отдавая дань интернационализму Шемшира. Сакит считает, что история дагестанских и азербайджанских связей, особенно культурных, ждет своих исследователей.
Расчувствовавшись, Сакит рассказывает о том, что 85-летие устада Шемшира должны были отметить в районе. Но не успели. Шемшира не стало. До конца своих дней он оставался верным своим принципам. Когда ашуг Нусрет похвастался перед Сакитом о том, что был учеником Шемшира, он остановил его: "Сыграй один "Теджлис", сыграй "Дивани", чтоб я поверил, что ты был учеником Шемшира. Иначе ты позоришь имя великого устада". Так высоко ценил Сакит своего устада и хотел, чтобы его ученики были хоть немного похожи на Шемшира.
Коль с сазом ты пошел в народ,
Средь гордых веселись, ашуг.
Ты честным будь и цени свой труд,
Будь терпеливым и не злись, ашуг
В дороге не играй, и в чайхане не пой,
Поют так вороны над падалью гурьбой,
Пусть будет пуст карман, печаль горой,
От жизни не отстань, крепись ашуг.
Уменье береги, и свой труд цени,
И песню на «манат» к достану не тяни.
Твои деянья, коль всегда честны,
Тебе подмога сама жизнь ашуг.
Тебе прибавят мастерство года,
Тебе поверят села, города.

Среди отважных я привык играть,
Готов встречать с поклоном мудрецов.
Поможешь раз, начнешь, коль укорять,
Тебе не место в стане храбрецов.
Не властелин судьбы я и не шах,
Свет глаз я взял не раз из глаз мудреца
Душой скривить не даст мне и в делах,
Подаренный тогда мне саз Шемшира.

От веры в Всевышнего, в своих друзей, в своего учителя Сакит ни разу не отходил. Творчество Сакита имеет не только познавательную, но и воспитательную роль, особенно сейчас, в неоднозначную политическую серость, после развала советского государства.

Юсуфов М. Г., 
доктор филологических наук, профессор

Агабалаев И. А., 
кандидат с/х наук, г.Дербент

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии.

Главная Статьи И жизнь короткая, как день